Платформы и справедливость: стоит ли «дробить» Facebook и платить пользователям соцсети 

Платформы и справедливость: стоит ли «дробить» Facebook и платить пользователям соцсети 
Лоуренс Джексон / Official White House

9 мая 2019 года сооснователь Facebook Крис Хьюз опубликовал колонку в New York Times, в которой предложил разделить компанию. Его основной аргумент заключался в том, что власть Марка Цукерберга по своим масштабам не имеет аналогов ни в политике, ни в бизнесе, и при этом фактически не ограничена ни дисциплиной конкуренции, ни системой политических сдержек и противовесов. Facebook контролирует две другие крупнейшие коммуникационные платформы, которые используют миллионы людей — WhatsApp и Instagram. При этом совет директоров компании не может выполнять функцию полноценной контролирующей инстанции, поскольку Цукербергу принадлежит 60% голосующих акций. Скандал с Cambridge Analytica продемонстрировал, чем может обернуться концентрация такой власти.

 

Конкурентам здесь не место

 

По данным портала DataReportal, в июле 2019 года общее количество активных пользователей Facebook, Instagram и WhatsApp составило около 4,9 млрд. Для сравнения: у Youtube 2 млрд активных пользователей за аналогичный период, у WeChat — 1.1 млрд, у Twitter — 330 млн, у LinkedIn — 310 млн. Достижение таких масштабов деятельности — прямой результат стратегии агрессивного роста, которой компания следовала с самого начала.

 

Самые популярные социальные сети в мире. Чем больше круг, тем больше пользователей у платформы.

 

 

Источник

 

С 2005 года, Facebook поглотила более семидесяти компаний, среди которых Instagram (2012) и WhatsApp (2014). В первом случае Facebook получила доступ на рынок фото-нетворкинга, во втором — на рынок мобильных сообщений в реальном времени. Когда возможности поглотить конкурента не было, объясняет Хьюз, Facebook использовала свою монопольную власть: например, алгоритм формирования новостной ленты отдавал приоритет в показе тем видео, которые были сгенерированы на Facebook, за счет видео, поступающих с альтернативных платформ, — Youtube и Vimeo. Блокировка интеграции Vine с Facebook фактически поставила крест на самостоятельном развитии сервиса по обмену «вайнами» —  короткими видеосообщениями. В случае Snapchat, сервиса по обмену видеосообщениями с возможностью их удаления, Facebook попросту скопировала технологию, тем самым подавив потенциального конкурента. 

 

Экономическая проблема, возникающая из-за монополизации, заключается в ограничении потребительского выбора: если самыми популярными коммуникационными сервисами являются Facebook, Instagram и WhatApp, причем все они принадлежат одной и той же компании, выбор между ними иллюзорен. Благодаря сетевому эффекту довольно трудно просто взять и «уйти» с Facebook: можно удалить свой аккаунт, но что делать, если все друзья, коллеги и знакомые остались там?


 

Борьба с монополизмом

 

 

Экономист Альберт О. Хиршман предложил элементарную аналитическую схему для анализа таких ситуаций. Согласно Хиршману, люди, недовольные качеством коммерческих услуг или политикой государства, располагают двумя вариантами действий. Они могут воспользоваться опцией «выхода» (exit) —  то есть поменять поставщика или эмигрировать в другое государство. Альтернативой «выходу» является голос — то есть публичное выдвижение коллективных требований по улучшению ситуации. Здесь базовой моделью является политический процесс, от голосования на конкурентных выборах до уличного протеста. Однако не вполне ясно, как такого рода механизмы могут работать в случае платформенной компании вроде Facebook. Проблема не только в ограничении потребительского выбора, но и в «форматировании» возможностей для реализации прав на свободу слова и неприкосновенность частной жизни. Фактически пользователи не имеют ни опции «выхода», ни опции «голоса».

 

В 2011 году Федеральная комиссия по торговле США (Federal Trade Commission, FCT) обязала Facebook не передавать третьим лицам персональные данные пользователей без их согласия. Когда компания нарушила этот запрет, Комиссия оштрафовала ее на $5 млрд —  однако рост котировок Facebook на 7% фактически обнулил действие этой санкции, увеличив капитализацию компании на $30 млрд долларов, что шестикратно превышает сумму штрафа. Иными словами, стандартные методы государственного регулирования не справляются со своей задачей. 

 

Хьюз предложил более эффективную меру, нежели штрафы — разделить компанию путем спин-оффа поглощенных ранее WhatsApp и Instagram, а также создать государственное агентство для регулирования хай-тек компаний в качестве средства защиты персональных данных пользователей. По его мнению, усиленное регулирование не обязательно приведет к потере США конкурентного преимущества в области развития технологий искусственного интеллекта по сравнению с Китаем, где это развитие не сдерживается регулированием приватности — в конце концов, даже после разделения Facebook по всей вероятности сохранит свои лидерские позиции и сможет удержать уровень инвестиций в исследования и разработки. 

 

Эффективность vs. справедливость

 

Брайан Солис / www.briansolis.com и bub.blicio.us

 

Ядром аргумента за разделение Facebook служит апелляция к американской традиции антимонопольного регулирования, начало которой было положено Законом Шермана 1890 года, поставившим монополии вне закона. На этом основании Министерство юстиции США разделило такие компании-гиганты, как Standard Oil и AT&T —  поддерживая тем самым здоровую конкуренцию в нефтяной и телекоммуникационной отраслях. Таким образом, призывать к разделению Facebook как монополии означает выступать за рыночную конкуренцию и экономическую эффективность.

 

Как показывают историки, американская антимонопольная традиция, начатая Законом Шермана, не ставила своей целью увеличение рыночной эффективности за счет большей конкуренции. Ровно наоборот: крупные компании, в отличие от малого бизнеса, могут пользоваться экономией от масштаба, а в современных условиях —  сетевым эффектом, что позволяет им быть более эффективными. Как ни парадоксально, антимонопольная политика работала против рынка и «естественного отбора» в процессе конкуренции, поскольку защищала менее эффективные бизнес-модели малых предприятий. Основным аргументом здесь была необходимость не допустить концентрации власти, то есть политическая культура, а не экономическая эффективность.

 

Этот исторический контекст показывает слабое место в аргументации Хьюза. Проблема не столько в Facebook, сколько в самой бизнес-модели платформ — тенденция к монополизации естественна для компаний, работающих за счет сетевого эффекта. Аргумент об ограничении потребительского выбора основан на гипотетической ситуации, в которой этот выбор более разнообразен, чем в действительности, в то время как экономическая эффективность работы Facebook вполне наглядно отражается в финансовых показателях и рыночной капитализации компании. Возможно, более сильный довод в пользу демонополизации платформ должен опираться на аргументы, связанные с проблемами справедливости.

 

Должны ли пользователи Facebook получать зарплату?

 

Lynccof Games /  www.lyncconf.com/ 

 

Когда на рубеже XIX и XX веков в США впервые возникли корпорации-гиганты, именно эта проблема появилась на повестке дня: можно ли оставить организации, контролирующие львиную долю национального богатства на попечение менеджеров? В случае вертикально и горизонтально интегрированных фирм эта проблема решалась проще, чем в случае сетевых платформ — именно потому, что у этих фирм были четкие юридические границы. Как показывают социологи, проблема справедливости тесно связана с представлением о территории и границах — не обязательно географических, но и организационных. Если под справедливостью понимать не набор абстрактных принципов, а практический результат спора, в котором люди совместно приходят к соглашению о том, что считать справедливым, оказывается необходимо установить четко ограниченные категории, в пределах которых будет действовать это решение. 

 

Таким образом, возникает вопрос — кем являются пользователи Facebook, помимо просто «пользователей»? В каких отношениях они находятся с компанией, прибыль которой зависит от того, что они делают в рамках платформы, пусть даже эта деятельность —  общение, «лайки», комментарии и тому подобное —  формально не связана с корпорацией Facebook как юридическим лицом? 

 

Об остроте этого вопроса свидетельствуют недавние инициативы вроде опубликованного в 2014 году манифеста Wages for Facebook, в котором неизвестные авторы потребовали признания пользовательской активности в социальной сети как формы труда, который должен быть оплачен —  по аналогии с движением за оплату домашнего труда 1970-х гг. Другой пример —  современное движение «платформенного кооперативизма», продвигающее идею децентрализованного управления платформами при помощи технологий блокчейн. Случай Facebook говорит о том, что проблема определения статуса «пользователей» платформ в ближайшем будущем будет становиться все более важной. Вполне возможно, что будущее платформенных компаний будет решаться не в ходе соревнования за большую экономическую эффективность, а в борьбе за признание статуса пользователей как равноценного стейкхолдера экономики платформ.